170 Городская усадьба И.С.Гагарина

170 Городская усадьба И.С.Гагарина

Армянский пер., 11

Ансамбль усадьбы создан в 1790-х гг. М.Ф.Казаковым для И.С.Гагарина, который приобрел владение в 1790 г. В третьей четверти XVIII в. территория владения состояла из двух самостоятельных участков, северного и южного. Однако можно предполагать, что еще раньше, до середины XVIII в., она была не только цельной, но более обширной, чем теперь: ее дополнял до почти правильного прямоугольника небольшой соседний участок (ныне Девяткин пер., 4). Переулок по северной границе - современное начало Сверчкова переулка - существовал в древности (он изображен на Петровом плане), но был закрыт в конце XVII в. и возобновлен лишь после 1812 г. Уже в XVII в. в усадьбе были каменные здания, включенные затем в ее главный дом и северный флигель. Особенно сложна строительная история главного дома. Его древнейшей частью является белокаменный объем рубежа XVI-XVII вв., находящийся теперь целиком ниже уровня земли. Он был выстроен, очевидно, как подклет несохранившегося, скорее всего, деревянного здания почти точно в центре предполагаемой первоначальной территории усадьбы. До конца XVII в., возможно, в процессе нескольких перестроек подклет был расширен и надстроен кирпичным жилым этажом (частично сохранился; несохранившиеся части могли быть деревянными). Наконец, в начале XVIII в. на этой основе были созданы характерные для петровского барокко двухэтажные палаты с двумя ризалитами на главном, западном фасаде. Первый этаж украшали крупные наличники необычного рисунка, вписанные в полуциркульные ниши. Задняя, восточная стена этих палат не сохранилась; возможно даже, что восточная часть их объема выступала за контур плана существующего здания и была разобрана при его сооружении. Неправильные очертания участка не помешали М. Ф. Казакову создать классически ясную и функционально четкую композицию усадьбы, в основном сохранившуюся до нашего времени. Трехэтажный главный дом стоит в глубине парадного двора, симметрично ограниченного протяженными одноэтажными флигелями, торцевые объемы которых вынесены на красную линию. За южным флигелем находится узкий изолированный дворик, который имел тогда свой выход на улицу. Южный флигель соединен с домом, а между северным флигелем и домом открывается проезд в задний, хозяйственный двор, ворота которого были в то время обращены на Девяткин переулок. Эти скромные служебные сооружения частично сохранили характерное членение фасадов крупными вертикальными нишами, в которых помещены окна. Главный дом усадьбы занимает особое место в ряду московских жилых домов эпохи зрелого классицизма (см. ил. 138). Казаков лишь незначительно расширил палаты симметричными пристройками к торцам, причем северная включила более старый объем (его косоугольная часть выходит на задний двор), и надстроил третий этаж. Фасады были гладко оштукатурены, получили новые, белокаменные междуэтажные тяги и карниз, строго классическими стали оконные проемы, а между ризалитами главного фасада протянулся балкон на невысоких, широко расставленных колонках. Эта поразительно экономная переделка не включала не только ордерной обработки фасада, но даже устройства его единой развернутой плоскости. В аналогичных случаях узкие выступы барочных ризалитов обычно «сглаживали» пристройками к торцам и заполнением центра между ними; здесь же, наоборот, боковые пристройки отодвинуты назад и выделяют эти выступы. В них помещены подъезды, которые, таким образом, намеренно выдвинуты в пространство парадного двора, что также не отвечает канонам классицизма. Балконы на ризалитах служили навесами подъездов, из которых северный вел к парадным помещениям, южный - к жилым. Резкая неравномерность расстановки окон на ризалитах и между ними является, может быть, следом первоначального намерения автора поместить здесь портик, как в доме Губина на Петровке (№ 131). Правда, к оформлению здания, стоящего в переулке, а не на большой улице, как почти все казаковские жилые дома, предъявлялись более скромные требования. Однако такое необычно свободное решение, безусловно, было связано и с желаниями заказчика. Строгая простота отличает и внутренний облик дома. Комфортабельность планировки (в частности, сквозные коридоры во всех трех этажах, что делали тогда только в общественных зданиях) сочетается здесь со спокойным величием парадной анфилады. Она состоит из немногих помещений - зал с аванзалом, разделенные колонками, гостиная, парадная спальня и кабинет, - но замечательна своим монументальным масштабом. Удивительно красивому и выразительному пространству парадной лестницы отвечает столь же просто отделанная гостиная, связанная с ней через скругленный аванзал; ее украшает лишь высокий камин в центре задней стены. Это самое крупное помещение дома. Сравнительно небольшой, но нарядный зал с пилястрами традиционно служил столовой; он сообщался с кухней, располагавшейся в северном флигеле, при помощи служебного входа в древнем объеме позади парадной лестницы. На третьем этаже находится другая, более камерная анфилада, что часто встречалось в домах того времени; двери здесь заменены открытыми арочными проемами, как в доме Демидовых в Толмачевском переулке. Жилые комнаты размещались вдоль заднего фасада во втором и третьем этаже. В отличие от обычного устройства московских домов того времени все они были просторными, светлыми и изолированными. На третьем этаже в южном ризалите находилось совершенно обособленное помещение, освещенное со всех трех сторон, с намеренно усложненным входом со второго этажа. Возможно, оно предназначалось для занятий владельца - бывшего морского капитана. В 1810 г. после смерти И.С.Гагарина усадьба перешла к И.Н.Тютчеву, отцу поэта, а с 1831 г. в ней разместился Дом призрения «для бедных духовного звания». Еще раньше вдоль северной границы усадьбы был проложен переулок - продолжение Сверчкова переулка - и в глухой северной стене флигеля пробиты окна. Во второй половине XIX - начале XX в. уничтожены балконы главного дома, пристроена с севера лестничная клетка, частично надстроены флигели. По Девяткину переулку выстроен жилой дом. В главном доме сохранилась часть ордерной обработки зала и фрагменты росписи его плафона, а также позднейшая роспись (тех времен, когда в зале была устроена церковь Дома призрения); в северном флигеле - кухня, сплошь облицованная изразцами с кобальтовым орнаментом.